Пищи сладкой, пищи вкусной
Даруй мне, судьба моя, —
И любой поступок гнусный
Совершу за пищу я!..
....................
В сердце чистое нагажу,
Крылья мыслям остригу,
Совершу грабеж и кражу,
Пятки вылижу врагу.
За кусок конины с хлебом
Иль за фунт гнилой трески
Я, — порвав все связи с небом, —
В ад полезу, в батраки.
РАДОСТЬ ЖИЗНИ
Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом - мертвец молодой.
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно березке весной!
Вы околели, собаки несчастные, -
Я же дышу и хожу.
Крышки над вами забиты тяжелые, -
Я же на небо гляжу!
Может, - в тех гробиках гении разные,
Может, - поэт Гумилев...
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!
Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, - я ликую над трупами
Раньше умерших людей.
Когда волнуюсь я, держась за ручку слива,
Мочу в очко стряхнув угрюмо и брезгливо,
Мне кажется - внизу, в вонючей желтой луже,
Я что-то, что тебя напомнит, обнаружу.
В неброской глубине холодного овала,
Где теплая струя бессмысленно сновала,
Мне мнятся светлых чувств бездонные глубины.
И образ промелькнет, так искренне любимый.
Но вот, пора идти, я заправляюсь хмуро,
Кладу в ширинку член, свернувшийся понуро.
И глупый унитаз приветливым журчаньем
Напомнит мне твой смех гармонией звучанья.
Пусть не томят тебя пути судьбы проклятой,
Пусть не волнуют грудь победы и утраты.
Когда покинешь мир - ведь будет все равно,
Что делал, говорил, чем запятнал себя ты.
Заколдованный круг Площадь круга... Площадь круга... Два пи эр...
— Где вы служите, подруга?
— В АПН.
Юрий Ряшенцев
Говорит моя подруга, чуть дыша:
— Где учился ты, голуба, в ЦПШ *?
Чашу знаний осушил ты не до дна,
Два пи эр — не площадь круга, а длина,
И не круга, а окружности притом;
Учат в классе это, помнится, в шестом.
Ну поэты! Удивительный народ!
И наука их, как видно, не берет.
Их в банальности никак не упрекнешь,
Никаким ключом их тайн не отомкнешь.
Все б резвиться им, голубчикам, дерзать.
Образованность все хочут показать...
...Нехитрый скарб обняв в охапку,
качаясь, безо всяких тайн,
однажды, шла по лесу ШАПКА,
под нос мурлыкая “РАМШТАЙН“.
Приняв для храбрости немного
(она в напитках знала толк),
брела себе, своей дорогой.
...А тут, навстречу, СЕРЫЙ ВОЛК:
- Ты ж, ШАПКА, можешь потеряться!
...Иль, я вот, пьяный подвалю!
- А что мне, собственно, бояться???
ДОРОГУ ЗНАЮ. СЕКС ЛЮБЛЮ
Всегда в крови была земля людей.
Дожди, постройки, годы и дороги
На время скрадывают звезды крови.
Планета, в сущности, невелика,
А сколько раз ее в крови топили:
Война и месть, охота на людей,
И люди падали, их пожирали,
И вновь забвенье отмывало каждый
Квадратный метр; уже вдали маячил
Очередной пройдоха-монумент,
Опять звучали бронзовые речи,
А там – конгрессы, памятные даты,
Муниципалитет и вновь забвенье…
Как мы искусны в деле истребленья,
С какой научностью корчуем память!
Опять на ранах выросли цветы.
Опять цветы! Ну что ж, ребятки, снова
Готовьтесь убивать и умирать
И разбивать на крови цветники.
Я словно царь страны, где дождь извечно льет.
Он слаб, хоть всемогущ, он стар, хоть безбород.
Ему наскучили слова придворной лести.
Он среди псов хандрит, как средь двуногих бестий.
Его не веселят ни звонкий рог в лесах,
Ни всенародный мор, ни вид кровавых плах,
Ни дерзкого шута насмешливое слово, -
Ничто не радует властителя больного.
Он спит меж лилий, гроб в постель преобразив,
И дамы (а для дам любой король красив)
Не могут никаким бесстыдством туалета
Привлечь внимание ходячего скелета.
Мог делать золото его придворный маг,
Но эту порчу снять не мог мудрец никак.
И ванна с кровью - та, что по заветам Рима
Любым властителем на склоне лет любима,
Не согревает жил, где крови ни следа,
И только Леты спит зеленая вода.
Забавно, но некоторые аспекты знакомств на LP почти 40 лет назад предвосхитил украинский сатирик и баснописец Павел Глазовой (ПАВЛО ГЛАЗОВИЙ) в стихотворении
КУЦА ФЕНЬКА
Десять літ финтила Фенька в модній міні-юбці,
Але пари підшукати не вдалось голубці.
І не знала б Фенька бідна, як їй бути далі,
Та замітку прочитала в свіжому журналі,
Що в столиці електронні є вже автомати,
Що дівкам допомагають женихів шукати.
Жвава Фенька найкоротшу одягла спідницю
І негайно полетіла літаком в столицю.
В інститут прибігла Фенька рано на світанку
І надряпала записку на вузенькім бланку:
"Підшукай мені, машина, щоб жених був класний,
представительний мужчина, а не шкет нещасний.
Щоб імєл він чин солідний, персональну дачку,
Збереженія на книжці й льогковую тачку.
Був неп'ющий, некурящий і до гроба вєрний.
В заключення сообщаю свой портрет примєрний.
В мене талія ізящна і фігура стройна,
А за проче-остальноє тоже я спокойна".
Розписалася під бланком ще й черкнула риску.
Вклав учений у машину Феньчину записку,
І дала машина Феньці відповідь куценьку:
"Представительний мужчина чхать хотів на Феньку!"
